Алексей Гасников - Октябрь [СИ]

Завязав с боями, Шон некоторое время работал вышибалой в одном из местных баров, пока после какой-то не совсем ясной истории не попал телохранителем к самому Джеду. Он проработал у Джеда с пяток лет, и тот его высоко ценил, поэтому, когда место констебля в портовом участке сделалось вакантным, посуетился, чтобы его занял нужный человек, а именно Шон.

Таким образом, Большого Шона считали в порту вторым человеком после самого Джеда.

Прошло, должно быть, около получаса, когда уже знакомый полицейский вновь навестил Меррика и, отворив дверь, вытолкал в первую комнату.

Шона на месте не было. Посадив однорукого вора на стул перед его столом и приковав к нему наручниками, полицейский тоже куда-то удалился. Однако одиночество Меррика было непродолжительным. Скоро вернулся констебль и неторопливым, тяжелым шагом прошествовал на свое место.

— Так-так, — низко прогудел он, с ухмылкой глядя на Меррика. — Кого я вижу?! Культя!

Меррик изобразил кислую мину.

— Джак сказал, что взял тебя у рыбного рынка на карманной краже. Теряешь квалификацию. Это же надо так глупо попасться!

— Сегодня просто не мой день.

— Кто бы спорил.

Шон с минуту прищурясь смотрел на однорукого вора.

— И что же мы будем с тобой делать?

Меррик пошевелил прикованной рукой.

— Брось, Шон, я же плачу Джеду. А у вас с ним вроде как договор…

Взгляд констебля стал серьезней.

— Да, — согласился он, — у меня с Джедом договор. Я не трогаю тех, кто ходит под ним, а он отдает мне тех, кто начинает показывать норов. Ты говоришь, что платишь Джеду, однако до меня доходили слухи, что в последнее время тебя это не устраивает.

— И что с того? Меня это никогда не устраивало, — буркнул Меррик. — Но я плачу и буду платить, потому как я не сумасшедший, чтобы из-за каких-то денег рисковать головой.

Меррик помахал в воздухе культей.

— Есть уроки, которые усваиваются с первого раза, — сказал он затем.

Большой Шон удовлетворенно кивнул.

— Хочется верить.

Он наградил Меррика еще одним долгим пристрастным взглядом. После чего тяжело поднялся со своего стула и, приблизившись к однорукому вору, отомкнул его наручники.

— Возможно, тебя и стоило бы для порядка подержать в клетке, но мне нет охоты с тобой возиться. Проваливай и постарайся больше не попадаться!

Поднявшись, Меррик обрубком почесал вспотевшее под железом запястье. И уже собирался уйти, когда Шон внезапно остановил его.

— Хотя постой-ка, — сказал он. Поманив Меррика к себе, он вынул из стола какой-то листок и подал его однорукому вору. — Сейчас у меня был один тип. Он ищите вот эту девчонку. Ничего о ней не знаешь?

Меррик взглянул на протянутый ему лист, и тут же сердце его забилось чаще. На листке был сделан портретный оттиск. Должно быть, это была копия, перенесенная художником с какой-то фотографии. Изображенную на рисунке девушку Меррик узнал сразу же, однако постарался не подать вида.

— Нет, — сказал он. — Первый раз вижу. А кто это?

— Не твоего ума дела, — проворчал в ответ Шон, забирая обратно рисунок. — Ну, чего встал?! Или хочешь назад за решетку? Сделай так, чтобы через минуту я не чувствовал здесь даже твоего запаха.

Решив, что заставлять долго упрашивать себя не стоит, Меррик последовал совету констебля и поторопился скрыться с глаз.

Уже на улице, шагая по грязной мостовой, Меррик удивлялся тому, как ему удалось сохранить самообладание и не выдать себя перед Большим Шоном. Однорукому вору казалось, что его сердце загрохотало с силой тысячи барабанов, когда он увидел, чей портрет подал ему констебль. Несмотря на то, что девушка вместо своей привычной одежды была изображена на нем в красивом кружевном платье и с причудливой прической, сходство было потрясающим.

Однако в связи с этим сразу же возникало несколько вопросов.

Откуда взялся этот рисунок? Кто тот тип, что говорил с Большим Шоном? И могла ли на этом портрете быть изображена сама Октябрь?

Внезапно Меррик подумал о том, что практически ничего не знает о ней. Она сказала, что провела последние десять лет на юге в рабстве, и у однорукого вора не было основания ей не верить. Однако откуда она? Кто были ее родители? Ведь была же у нее какая-то жизнь и прежде, до колонии. Ничего этого Меррик не знал. Они попросту об этом не заговаривали. Так что, возможно, что этот тип в черном как раз как-то и был связан с этой прежней жизнью.

И если на портрете была изображена не сама Октябрь, потому как этого просто не могло быть, то кто? Ее мать? Сестра-близнец?

Все это было странно.

Поэтому, решив, что сложившуюся ситуацию стоит хорошенько обдумать за кружечкой пива, Меррик направился в "Занзи".

Бар едва открылся и еще пустовал. Однако Дэвлин встретил его как всегда приветливо.

— Как твои дела? — спросил он, выставляя перед Мерриком пиво.

— Бывало и лучше. Я только что от Большого Шона.

Старый моряк изобразил искреннее удивление.

— Лис промахнулся?

— Простая неудача.

Губы Дэвлина искривились в ухмылке.

— Что ж, порою в жизни случается и такое.

Протирая стойку, он с хитрецой посмотрел на Меррика.

— Кстати, — произнес затем старый моряк, — может тебе будет интересно… Только что ко мне заявился один парень, по всему видно, что городской, и оставил вот это.

Вынув из-под стойки, он протянул однорукому вору уже знакомую листовку с портретом.

— Мне кажется, или эта картинка и вправду похожа на твою подружку?

Схватив листок, Меррик чуть ли не подпрыгнул на табурете.

— Как давно он был?

— Только что. Можно сказать, вы разминулись в дверях.

Даже не прикоснувшись к пиву, Меррик, не говоря ни слова, тотчас же соскочил с места и выбежал из бара прочь.

Оказавшись на улице, однорукий вор быстро зашагал по ней вверх. Петляя между кривобоких рыбацких хижин, он искал взглядом темную фигуру незнакомца. Заглядывал в узкие, заваленные гниющим мусором проулки, переходил с одной грязной улочки на другую, но того нигде не было. Он словно бы испарился. И Меррик уже почти отчаялся, когда в толпе, направляющейся в сторону гаваней, заметил блеск знакомых фиолетовых стекол.

Проталкиваясь вперед, он уцепился за этот блеск, как за путеводный ориентир.

Упрямо продвигаясь среди тел, Меррик сам в полной мере не отдавал себе отчета, для чего пустился в это преследование. Какое ему теперь было до всего этого дело? Пусть даже бы этот тип и искал девушку — Меррика это не касалось. Так почему он теперь шел за ним, боясь потерять из виду?